С уважением,
новая редакция сайта
- Я хорошо знаю "Известия", они есть в Америке. Пожалуйста, задавайте ваши вопросы.
- Вы уже третий раз в России. Скажите, меняется ли наша страна?
- Мне трудно судить обо всех серьезных изменениях, я еще мало успел увидеть. Но то, что уже видел, меня поразило. Екатеринбург - это другая планета. Живой, динамичный город. У вас сейчас гораздо менее напряженная обстановка, чем была раньше. Главное, что бросается в глаза, - люди в России стали заметно свободнее.
- С высоты вашего жизненного опыта наверняка можно судить и о том, как меняется мир. Скажите, чего больше стало на планете - добра, зла, прагматизма?
- Я не ожидаю, что люди когда-нибудь станут святыми. Но мне кажется, что цивилизация постепенно приведет людей к тому, что они станут менее эгоистичными и более щедрыми. Я надеюсь, вместо того чтобы говорить "дай", они все чаще будут говорить "возьми". Мне сложно судить о России, но что касается сегодняшних США, исламских государств, Африки - здесь пока прослеживается лишь усиление конфронтации. Люди, к сожалению, здесь более агрессивно настроены.
- А что определяет направление движения мира: уровень развития экономики, культура и наука, политика или объективные обстоятельства?
- Я об этом всегда думаю. В Америке издана книга под названием "Быстрей!". В ней автор пишет, что человечество, пытаясь получить от жизни больше удовольствий, придумывает все более различных новшеств. И вот оно несется к полному удовлетворению своих потребностей, по крайней мере, в Америке. Да и в большей части мира. Но я думаю, направление развитие общества определяет все-таки дух, который царит в нем. Очень много значат и объективные обстоятельства, но в их субъективном исполнении.
- Американцы обожают свою демократию. А в России многие с благодарностью вспоминают времена коммунистов. По-вашему, действительно ли неизбежен один для всех исторический путь: от тоталитарных режимов - к демократии?
- Я не политик и не теоретик. Но уверен: в принципе, людей очень сложно повернуть в ту или иную сторону. Существует постоянное противоречие между тем, чего хотят люди , и тем, что им пытаются предложить. Общество сегодня разделилось на две половины. Одна бежит за Америкой, пытаясь ее догнать, другая бежит за арабским миром. Но очень многие традиционные арабы пытаются замедлить скорость своей жизни, как-то уйти от быстрой цивилизации. Коммунизм и социализм в принципе - очень неплохие идеи. Но проблема коммунистов в том, что они патологически страдали манией преследования. Пытаясь всеми способами защитить себя от какого-то другого влияния, они забыли о реализации самой социалистической доктрины. Потому их поиски не увенчались успехом.
]]>Так к Джефферсону Томсу пришла любовь. Предлогом для знакомства послужила жалоба на нерасторопность официанта. Но стоило богине приблизиться к его столику, как Томс словно онемел. С трудом придя в себя, он назначил ей свидание.
Дорис (так звали девушку) пришелся по душе коренастый, темноволосый студент, и она без колебаний согласилась с ним встретиться. Вот с этой минуты и начались все беды Джефферсона Томса.
Любовь, невзирая на усвоенное на занятиях философское отношение к жизни, несла с собой не только радости, но и хлопоты. В век, когда космические корабли летали во все концы Вселенной, болезни были излечены раз и навсегда, а войны считались неким анахронизмом - единственной нерешенной проблемой по-прежнему оставалась любовь.
Старушка Земля пребывала в отличной форме. Горда сияли пластиком и металлом. Сохранившиеся с былых времен леса превратились в ухоженные зоны отдыха, где можно было приятно провести время не опасаясь нападения диких животных и ядовитых насекомых. Представителей фауны благополучно пересели ли в особые зоопарки, в которых были воссозданы естественные условия их обитания.
Научились управлять и климатом Земли. Фермеры получали требуемое количество осадков ежедневно между тремя и половиной четвертого утра; публика собиралась на стадионах, чтобы полюбоваться закатом солнца; а раз в году на специальной арене можно было увидеть ураган, входивший в программу празднования Всемирного Дня Мира.
Только в любви все еще царила полная неразбериха, и это страшно огорчало Томса.
Начать хотя бы с того, что он не знал, как говорить с возлюбленной. Фразы типа: "Я тебя люблю", "Я тебя обожаю", "Я от тебя без ума" были слишком банальными и малоубедительными. Они не только не передавали всей глубины и трепетности его чувств, а скорее принижали их. Ведь каждый шлягер, каждая дешевая мелодрама были полны таких же точно выражений. К тому же люди без конца употребляли эти слова в обычных житейских ситуациях, говоря, что они любят свиные отбивные, обожают закаты и без ума от тенниса.
Возмущению Томса не было границ. Он поклялся, что никогда не будет говорить о своей любви так, как люди говорят об отбивных. Но, к своему огорчению, не мог придумать ничего нового.
Тогда Томс решил обратиться за советом к профессору философии.
- Мистер Томс, - начал профессор, усталым жестом сняв с носа очки, - к сожалению, любовь, как ее принято называть, все еще неуправляемая сфера нашей жизни. На эту тему не было написано ни одного сколько-нибудь солидного научного труда, кроме малоизвестного Языка Любви Тианской цивилизации.
Ждать помощи было неоткуда. Томс продолжал размышлять о любви и мечтать о Дорис. Долгие, мучительные вечера на веранде ее дома, когда тени от виноградных лоз падали на ее лицо, делая его неузнаваемым, Томс пытался объясниться со своей возлюбленной. А так как он не мог позволить себе выражать свои чувства избитыми фразами, то речь его получалась довольно цветистой.
- Я чувствую к тебе то же, - говорил он, - что звезда к своей планете.
- О, как величественно, - отвечала она, польщенная сравнением столь космического масштаба.
- Нет, не так, - поправился Томс. - То, что я испытываю к тебе, гораздо выше, больше. Вот, послушай, когда ты идешь, ты похожа на...
- На кого, милый?
- На выходящую на просеку олениху, - хмурясь, отвечал Томс.
- Как симпатично!
- При чем здесь симпатично. Мне хотелось выразить присущую юности некоторую нескладность, угловатость движений...
- Но, дорогой, - возразила она. - Я вовсе не нескладна. Мой учитель танцев...
- Нет, ты меня не поняла. Я имел в виду не просто нескладность, а такую, которую...
- Я все поняла, - заверила она.
Но Томс знал, что это было неправдой.
С гиперболами пришлось покончить. Вскоре он пришел к тому, что ему нечего было сказать Дорис, потому что все известные слова даже отдаленно не напоминали то, что он чувствовал.
В их разговорах стали возникать неловкие, напряженные паузы.
- Джефф, - настаивала она, - скажи что-нибудь. Томс пожал плечами.
- Даже, если это не совсем то, что ты думаешь. Томс вздохнул.
- Пожалуйста, - взмолилась она, - ну хоть что-нибудь, только не молчи. Я так больше не могу.
- Вот, черт...
- Да, - встрепенулась она, и лицо ее оживилось.
- Нет, я не то хотел сказать, - выговорил Томс, погружаясь в мрачное молчание.
Наконец он сделал ей предложение. Джефферсон был почти готов признать, что "любит" ее, но не захотел заострять на этом внимание. Объяснил он это тем, что супружество должно быть построено на правде, иначе оно обречено. Если он с самого начала извратит и обесценит свои чувства, то что же будет потом?
Дорис с сочувствием отнеслась к его откровениям, но отказалась выйти за него замуж.
- Девушке нужно говорить, что ты ее любишь, - заявила она. - Ей нужно повторять эти слова сто раз в день, Джефферсон, и даже тогда будет недостаточно.
- Но я в самом деле люблю тебя, - возразил Томс. - Вернее, я хотел сказать, что чувствую что-то похожее на...
- Прекрати, надоело.
Не зная, что предпринять, Томс вспомнил о Языке Любви и отправился к профессору расспросить о нем поподробнее.
- Говорят, - начал профессор, - что жители Тианы II придумали особый язык для выражения любовных эмоций. Фраза "Я тебя люблю" - совершенно немыслима для тианцев. Они могут дать точную характеристику испытываемого ими в данную минуту чувства, причем слова эти никогда не повторятся ни в одной другой ситуации.
Томс кивнул, и профессор продолжал.
- Конечно же, тианцы не остановились на теории. Они разработали методику ухаживания и технику любовной игры, достигнув в этом совершенства. Считают, что в сравнении с ними все, созданное в этой области другими народами, выглядит просто жалким любительством.
Профессор смущенно кашлянул.
- Это как раз то, что мне нужно, - возликовал Томс. Читать далее
(more...)
фотоснимку, где не было почти ничего, кроме живописных гор.
Но Флэзвелл был любитель гор, он даже заметил клерку,
принимавшему заявки:
- А ведь, пожалуй, браток, там и золотишко есть?
- Как же, как же, старик, - в тон ему отвечал клерк,
удивляясь про себя, как может человек в здравом рассудке
забраться куда-то на расстояние нескольких световых лет от
ближайшего существа женского пола. На это способен разве
лишь сумасшедший, заключил про себя клерк, окидывая
Флэзвелла испытующим взглядом.
Но Флэзвелл был в здравом уме. Он просто не думал об
этом.
Итак, он подписал обязательство на незначительную сумму,
имеющую быть выплаченной в определенный срок, а также
обещание вносить ежегодно значительные улучшения в свой
участок. Не успели просохнуть на купчей чернила, как он
взял билет на радиоуправляемый грузовой корабль второго
класса, погрузил на него ассортимент подержанного
оборудования и отправился в свои владения.
По прибытии на место начинающие колонисты обычно
убеждаются, что приобрели кусище голой скалы. Не то
Флэзвелл. Его астероид "Шанс", как он его назвал, имел
некий минимум атмосферы, а для чистого воздуха в него можно
было подкачать кислороду. Была там и вода - бурильный
молоток обнаружил ее на двадцать третьей пробе. В
живописных горах не оказалось золота, зато нашлось немного
пригодного к вывозу тория. А главное, значительная часть
почвы оказалась пригодной для выращивания диров, олджей,
смисов и другиз экзотических плодовых деревьев. И Флэзвелл
частенько говорил своему старшему роботу:
- Увидишь, я еще стану здесь богатым человеком!
На что робот неизменно отвечал:
- Истинная правда, босс!
Астероид и в самом деле оказался из многообещающих.
Освоить его было не под силу одному человеку, но Флэзвеллу
едва исполнилось двадцать семь лет, он обладал крепким
сложением и решительным характером. Земля расцветала в его
руках. Месяц уходил за месяцем, а Флэзвелл все так же
возделывал свои сады, разрабатывал рудники и вывозил товары
на единственном грузовом корабле, изредка навещавшем его
астероид.
Однажды старший робот сказал ему:
- Хозяин, Человек, сэр, вы мне что-то не нравитесь,
мистер Флэзвелл,сэр!
Флэзвелл досадливо поморщился. Бывший владелец его
роботов был сторонник человеческого суперматизма, и притом
самого бешеного толка. Ответы своих роботов он
запрограммировал согласно собственным представлениям о
должном уважении к Человеку. Читать далее (more...)
Свои работы в литературные журналы стал отправлять начиная с 1951 года, в последующие несколько лет он выпустил более сотни произведений.
В своем творчестве Роберт Шекли всегда старался как только возможно ярко описывать примитивность социальной модели и стереотипов, которыми так полон человек. Вероятно именно поэтому на родине его произведения широкой популярностью пользоваться не стали. Чего нельзя сказать про постсоветское пространство - здесь его всегда любили и много раз переиздавали. В последние годы жизни - именно благодаря читателям из СНГ у него были хоть какие-то деньги.
Роберт Шекли умер 9 декабря года в Покипсис (штат Нью-Йорк) от последствий инсульта.
Но его произведения будет читать еще не одно поколение...